|
[Nov. 17th, 2008|10:10 am] |
| [ | в голове играет |
| | prodigy - medusa's path | ] | Ровно в восемь часов вечера Иван Петрович поудобнее устроился в кресле, включил радио и блаженно замер, вслушиваясь в звуки любимой радиоволны. - Добрый вечер, дорогие радиослушатели! - с энтузиазмом сказало радио и замолчало. Иван Петрович покрутил ручку, но радио по-прежнему не издавало ни звука. - Кх-кх-кх-кха! - наконец, прокашлялись динамики. - От ты ж блядь! Це ж Иван Петрович! Дорогой наш! Золотой же ж человек! Дай я ж тебя расцелую! Иван Петрович остолбенел. Радио смачно крякнуло, чмокнуло, снова захрипело, а затем вновь заговорило, но уже на два голоса. - Добрый, аа, добрый вечер, аа, в эфире, аа, Эхо Москвы и, аа, ваши ведущие, аа, Сергей Бунтман и, аа, Евгения Альбац. Здравствуйте, аа, Евгения! - Здравствуйте, Сергей! - Тема, аа, нашей сегодняшней, аа, передачи - "Иван Петрович, аа, как новый, аа, лидер современной, аа, России". - Я бы, Сергей, сказала больше. Иван Петрович - это наш спаситель, спаситель России от путинизма, чекизма и оппортунизма! - Ну, аа, я бы не стал, аа, так уж прямо... - Спаситель, спаситель России! - Об этом, аа, мы еще поговорим, аа, но у нас, аа, звонок в студию. Владимир, аа, из Санкт-Петербурга. - А отчество, отчество его как? Не тот ли это? - Не тот, аа, Евгения, не тот. Итак, аа, Владимир, мы вас слушаем. - Здравствуйте! Я хочу сказать, что вот все мы здесь, так сказать, и, я это прямо говорю, все мои друзья, родные, а чего тут стесняться, я это прямо говорю, что, эээ, в общем, Иван Петрович - наш президент! - Спасибо, аа, Владимир, а я напомню нашим слушателям, что, аа, вчера лидеры крупнейших думских фракций выразили, аа, недоверие правительству и, аа, призвали Дмитрия Медведева объявить новым, аа, премьер-министром Ивана Петровича, который, аа, как известно... Тут Иван Петрович, наконец, дотянулся до выключателя, и комната погрузилась в тишину. - Это что же, как же... - забормотал он себе под нос. - Это же...Как же? Это же черт знает что! Решительно вскочив с кресла, он потянул себя за ухо, досчитал до десяти и сделал глубокий выдох. - Так-с...Я совершенно здоров, мне шестьдесят два года, меня зовут Иван Петрович, и я живу в квартире сто четыре. Сейчас я включу радио и всё будет хорошо. Иван Петрович решительно подошел к радиоприемнику и покрутил ручку. - Да! - воскликнуло радио. - Да! Да! Да! Иван Петрович покрутил ручку еще раз. - Нет, нет и нет! - не унывало радио. - Нет и нет! И не просите! Иван Петрович убавил громкость и крутанул ручку до упора. - Гагага! - заорало радио прямо ему в ухо. - Це ж Иван Петрович! Сколько ж лет, сколько ж зим! Дай же ж я тебя расце... - А! А! А! - тоненько закричал Иван Петрович и схватил тапок. - Я сейчас как дам! А? Что?! А?? Радио опасливо замолчало. - Ха-ха! - возликовал Иван Петрович. - Наша взяла! - Этак мы с вами ни до чего не договоримся, - вежливо сказали динамики. - И воспитанные люди так себя не ведут. - Еще как договоримся! Еще как ведут! Я т-тебе покажу! - буркнул Иван Петрович и повернул ручку на 45 градусов. - ...и, аа, только что нам сообщили, что, аа, Карла Бруни уже подала на развод, аа, и немедленно вылетает, аа, в Москву, как она сама сказала, аа, к любимому Иван Петр.. - ...Семшов пасует на Колодина! Тот на Семака! Семак проходит по флангу! Навес! Удар!!! и ГООООООООЛ! ИВАН ПЕТРОВИЧ ОТКРЫВАЕТ СЧЕТ!!!! Какое развитие собы... - ... к нам приееееехал, к нам приееееехал!!! Иван Петроооооооооооович, дааАААААааааарррррАААААААааагоооооо.... - ...в следующем часе у нас Джордж Майкл, Стинг, группа Абба и - внимание! - Иван Петрович со своей новой композицией "Ivan Petrovich"! Не пропу... - Да что же это такое! - в сердцах вскричал Иван Петрович и запустил тапком в пробегавшую мимо кошку. Кошка обидчиво мяукнула и испарилась. - Ну что, что тебе не нравится, дорогой ты мой человек? - ласково спросило радио, прекратив переключать станции. - Я же любя! А любви, как известно, все возрасты покорны. И радиоволны. - Да какие возрасты! - взвыл Иван Петрович. - Какие волны?? Ты же радио! Ра-ди-о! - И чего? - недовольно ответило радио. - И что теперь? Уж и влюбиться нельзя? - Но ты же ящик! Коробка! Ты же неживое! - Шовинист! - с грустью констатировало радио. - Но сердцу не прикажешь. Любовь зла - полюбишь и Иван Петровича. - Ох, грехи наши тяжкие, - завздыхал Иван Петрович, устало садясь обратно в кресло. - Нет, ну его к черту. Завтра же с утра иду к психиатру... - ...Лучше к косметологу, - кокетливо заметило радио. - ...кардиограммочку сдам, флюорографию, опять же... - повысил голос Иван Петрович, делая вид, что ничего не слышал. - В баньку схожу, оно и полегчает... - Да поцелуй же меня, противный, тебе сразу и полегчает, ага, - хихикнуло радио. - Тьфу, тьфу на тебя! Изыди, сатана! Во ииимяя отцаааа и сыыыына... - Э, любезнейший! Я, конечно, радио, но не "Радонеж"! - фыркнуло радио. - Что за эпатаж? - ...и свяяятааааааго дууууууха!! - Уши вянут! Эй! - ...Ииииижеееее херувиииииимы! - Да замолчи ты!! Сил нет!!! - ....Гооооспооодуу помоооооолимсяяяаааааа! - из последних сил заголосил Иван Петрович так, что бедная кошка залезла под шкаф и дала себе зарок не вылезать оттуда ближайшие пару недель, а на люстре задребезжали подвески. - Я же тебя люблю, глупый... - помолчав, тихо сказало радио. - Нет, нет и нет! - закричал Иван Петрович. - Я не хочу, чтобы меня любило радио! Не хочу! Хочу Сергея Бунтмана и Василия Уткина! Прогноз погоды! Русскую службу новостей хочу! Наступила тишина. - Молчишь? - осторожно спросил Иван Петрович. Динамики ничего не ответили. - Точно молчишь? А? - Иван Петрович покрутил ручку, но ничего не произошло. Молчал эфир, молчали динамики, молчала даже кошка, высунувшаяся из-под шкафа, с сомнением покрутившая головой и спрятавшаяся обратно. Радио замолчало насовсем. - Ну, то-то же. - нарочито громко сказал Иван Петрович. - А то, понимаешь... Любовь ему. Повозившись немного, он откинулся на спинку кресла и развернул газету. "Московский комсомолец" рекламировал новое средство от перхоти, пугал ураганом на Кубе и цунами в Индонезии, разоблачал проворовавшегося мэра какого-то далекого города и лез в глаза яркими сканвордами. Иван Петрович потер глаза и зевнул. - Ох, ох, грехи наши тяжкие... Пора и на покой. Нашарив под креслом тапочки, он встал, потянулся, сделал шаг и...чуть было не наступил на несчастную кошку, только-только собравшуюся было прошмыгнуть на кухню. - Ну, ну, скотинка... - благодушно махнул ей рукой Иван Петрович. - Ишь ты... С этими словами он открыл дверь и зашаркал тапочками по коридору, напевая себе под нос что-то невразумительное. Время было позднее, да и вставать нужно рано.
За его спиной тихонько вздохнул холодильник. |
|
|